Примипил: на московской службе - начало...
Ну вот, не пршло и полутора недель, как появилась возможность вернуться к истории Степана Сидорова. И история эта начала постепенно приобретать зримые очертания - не то, что раньше, когда приходилось отделываться общими фразами типа "возможно", "скорее всего", "непременно должен был" и пр...
Как складывалась судьба нашего героя в последующие за "крымским смерчем" 1521 г. годы? Переселенный в Коломенский уезд, Степан оказался в числе не слишком многочисленных достаточно зажиточных детей боярских средней руки. Переписные книги Коломенского уезда, составленные спустя полвека с лишним после «расточения» рязанцев, показывают, что Степан распоряжался поместьями в Коневском и Скульневском станах (всего сельцо и 5 деревень) общей площадью хорошей, «угожей» земли 28 четей «в поле» и «середней» земли 533 чети, сеножатей на 220 копен да сена ставилось еще 410 копен и лесу всякого 38 десятин. Обзавелся Степан еще и вотчинишкой небольшой (3 деревеньки и 3 починка) в Коневском стане Коломенского уезда, с 99 четями пашни и 180 копнами сена. Всего у нашего героя было около 660 четей пашни, сенокосов на 810 копен и лесу 38 десятин. Учитывая, что тогдашние деревеньки и сельца были малодворными, то у Степана было самое большее около 40-50 дворов и примерно 250-300 душ крестьян «мужеска и женска» пола. Кстати, согласно «Приговору царскому о кормлениях и о службе» 7064 года (1555/1556) надлежало выставить с поместья «со ста четвертей добрые угожей земли человека на коне и в доспесе в полном, а в далной поход о дву конь» , и по всему выходит, что со Степана могли затребовать выставить с поместья и вотчинишки 3-4 послужильцев «на коне и в доспесе в полном».
С.В. Иванов. Смотр служилых людей. Да, картинка та еще - в духе посошковского опсиания московских ратных людей. Наш-то герой всяко по-приличнее выглядел, да и люди его тоже, чем это собрание нищебродов. Уже если нищий Степанко Нелединский 5 послужильцев с 93 четей выставил, то Степан... Одним словом, вот как создаются мифы:
О том, как проходила служба Степана Василию III после «расточения» и до 1537 г., когда появляется первая запись об «именной» службе бывшего рязанца, а теперь коломенского сына боярского (надо полагать, 1-й статьи – судя по размерам его поместья), нам снова доподлинно ничего неизвестно. Любопытно, что когда в 7060 г. (т.е. в 1551/1552) составлялась знаменитая «Тетрать дворовая», в которую были «писаны бояря и диаки да и князи и дети боярские дворовые московские земли и приказныя люди», то наш герой оказался вписанным в нее. В составленную несколько раньше «Тысячную книгу» были вписаны дети Степана, Григорий и Дмитрий. Похоже, что сам Степан в число «тысячников» не вошел, может быть, по причине своего преклонного возраста, но его заслуг как дворового сына боярского оказалось достаточно, чтобы обеспечить место в «Избранной тысяче» двум своим сыновьям. И вот тут встает вопрос – когда Степан вошел в составе государева двора, в список отборных «кутазников и аргумачников»? Случилось ли это еще при Василии III или же эта важная, вне всякого сомнения, веха в биографии нашего героя произошла в эпоху «боярского правления»? Мы склоняемся к последнему сценарию развития событий, и случилось это, на наш взгляд, скорее всего летом 1534 г., когда «великая княгиня Елена (Глинская, вдова Василия III и мать Ивана IV – Thor) з бояры думала, да велела князей и бояр жаловати да на службу посылати». Во всяком случае, вскоре после этого карьера Степана постепенно пошла в гору, и он начал получать одно назначение за другим. И, по нашему мнению, этот явный прогресс можно связать только с тем, что Степан, наконец-то, вошел в узкий круг московских «стратилатов», которым государь и боярская дума доверяли начальствование над служилыми людьми, и вышел из тени, в которой он скрывался все предыдущие десятилетия.
Кстати, касаясь службы Степана московскому государю в эти пятнадцать лет, отметим, что коломенский служилый «город» был на хорошем счету, и, судя по всему, как правило, входил в состав Большого или Государева полков. Так было, к примеру, в Полоцкой экспедиции 1562/1563 гг., в Молодинскую кампанию 1572 г. и в походе на черемису в 1583/1584 гг. И поскольку Коломна была одним из ключевых звеньев оборонительного рубежа по «берегу», то ни одно мало-мальски крупное событие на Оке без коломничей не обходилось? да и не только на Оке. Ну а раз так, то нет никаких сомнений, что Степан Силоров и его послужильцы участвовали в «Ислановой стравке» (отражении набега Ислам-Гирея осенью 1527 г.), казанском походе 1530 г., событиях августа 1533 г., когда Ислам-Гирей вместе со своим двоюродным братом Сафа-Гиреем совершил набег на Рязанщину и зимнем 1534/1535 гг. набеге русских полков на Литву. И не за заслуги ли в этих походах Степан был вписан в состав Государева двора и пожалован наместником, «корм и иные намесничи пошлины имать» , в Одоев в 7045 г. (1536/1537)?
А вот это уже ближе к истине - примерно так могло выглядеть прибытие нашего героя в Одоев на наместничество, поправить свои материальные дела:
Наместничество в Одоеве стало первой «именной» службой Степана Сидорова, и после этого он начинает регулярно появляться в разрядных записях. Нетрудно заметить, что то, что давалось «дородным» московским служилым людям из семей, давно служивших Калитичам, легко и без особых проблем, являясь как стартовой ступенькой в их карьере, для Степана стало наградой за его к тому времени уже без малого 50-летнюю службу (в том числе и 15-летнюю – Москве). Естественно, что к тому времени уже седобородому старику (а в 1537 г., если верить Курбскому, Сидорову было уже за 60 лет – весьма почтенный возраст по тем временам) было трудно равняться с молодыми, полными сил и энергии княжатами и боярскими детьми. Продолжая тянуть лямку без особых перспектив (все-таки служба рязанскому дому – не самая лучшая рекомендация для продвижения вверх по карьерной лестнице на Москве), Степан мог рассчитывать лишь на то, что у его детей судьба сложится все же лучше, чем у него. Да и, собственно говоря, отставку тогда можно было получить лишь по совершенной дряхлости, вызванной возрастом, болезнями или ранами (как Иван Дмитриев сын Нарбеков, который получил в июне 1551 г. отставку от службы после того, как был на «на нашей (царской – Thor) службе в Казани ранен – глаз выстрелен и руку у него оторвало ис пушки» ). Как бы то ни было, но теперь, в оставшиеся немногим менее 20 лет Степан будет регулярно появляться на страницах разрядных книг, медленно продвигаясь вверх по карьерной лестнице... Но об это и о главном событии в его жизни - позже.
Как складывалась судьба нашего героя в последующие за "крымским смерчем" 1521 г. годы? Переселенный в Коломенский уезд, Степан оказался в числе не слишком многочисленных достаточно зажиточных детей боярских средней руки. Переписные книги Коломенского уезда, составленные спустя полвека с лишним после «расточения» рязанцев, показывают, что Степан распоряжался поместьями в Коневском и Скульневском станах (всего сельцо и 5 деревень) общей площадью хорошей, «угожей» земли 28 четей «в поле» и «середней» земли 533 чети, сеножатей на 220 копен да сена ставилось еще 410 копен и лесу всякого 38 десятин. Обзавелся Степан еще и вотчинишкой небольшой (3 деревеньки и 3 починка) в Коневском стане Коломенского уезда, с 99 четями пашни и 180 копнами сена. Всего у нашего героя было около 660 четей пашни, сенокосов на 810 копен и лесу 38 десятин. Учитывая, что тогдашние деревеньки и сельца были малодворными, то у Степана было самое большее около 40-50 дворов и примерно 250-300 душ крестьян «мужеска и женска» пола. Кстати, согласно «Приговору царскому о кормлениях и о службе» 7064 года (1555/1556) надлежало выставить с поместья «со ста четвертей добрые угожей земли человека на коне и в доспесе в полном, а в далной поход о дву конь» , и по всему выходит, что со Степана могли затребовать выставить с поместья и вотчинишки 3-4 послужильцев «на коне и в доспесе в полном».
С.В. Иванов. Смотр служилых людей. Да, картинка та еще - в духе посошковского опсиания московских ратных людей. Наш-то герой всяко по-приличнее выглядел, да и люди его тоже, чем это собрание нищебродов. Уже если нищий Степанко Нелединский 5 послужильцев с 93 четей выставил, то Степан... Одним словом, вот как создаются мифы:
О том, как проходила служба Степана Василию III после «расточения» и до 1537 г., когда появляется первая запись об «именной» службе бывшего рязанца, а теперь коломенского сына боярского (надо полагать, 1-й статьи – судя по размерам его поместья), нам снова доподлинно ничего неизвестно. Любопытно, что когда в 7060 г. (т.е. в 1551/1552) составлялась знаменитая «Тетрать дворовая», в которую были «писаны бояря и диаки да и князи и дети боярские дворовые московские земли и приказныя люди», то наш герой оказался вписанным в нее. В составленную несколько раньше «Тысячную книгу» были вписаны дети Степана, Григорий и Дмитрий. Похоже, что сам Степан в число «тысячников» не вошел, может быть, по причине своего преклонного возраста, но его заслуг как дворового сына боярского оказалось достаточно, чтобы обеспечить место в «Избранной тысяче» двум своим сыновьям. И вот тут встает вопрос – когда Степан вошел в составе государева двора, в список отборных «кутазников и аргумачников»? Случилось ли это еще при Василии III или же эта важная, вне всякого сомнения, веха в биографии нашего героя произошла в эпоху «боярского правления»? Мы склоняемся к последнему сценарию развития событий, и случилось это, на наш взгляд, скорее всего летом 1534 г., когда «великая княгиня Елена (Глинская, вдова Василия III и мать Ивана IV – Thor) з бояры думала, да велела князей и бояр жаловати да на службу посылати». Во всяком случае, вскоре после этого карьера Степана постепенно пошла в гору, и он начал получать одно назначение за другим. И, по нашему мнению, этот явный прогресс можно связать только с тем, что Степан, наконец-то, вошел в узкий круг московских «стратилатов», которым государь и боярская дума доверяли начальствование над служилыми людьми, и вышел из тени, в которой он скрывался все предыдущие десятилетия.
Кстати, касаясь службы Степана московскому государю в эти пятнадцать лет, отметим, что коломенский служилый «город» был на хорошем счету, и, судя по всему, как правило, входил в состав Большого или Государева полков. Так было, к примеру, в Полоцкой экспедиции 1562/1563 гг., в Молодинскую кампанию 1572 г. и в походе на черемису в 1583/1584 гг. И поскольку Коломна была одним из ключевых звеньев оборонительного рубежа по «берегу», то ни одно мало-мальски крупное событие на Оке без коломничей не обходилось? да и не только на Оке. Ну а раз так, то нет никаких сомнений, что Степан Силоров и его послужильцы участвовали в «Ислановой стравке» (отражении набега Ислам-Гирея осенью 1527 г.), казанском походе 1530 г., событиях августа 1533 г., когда Ислам-Гирей вместе со своим двоюродным братом Сафа-Гиреем совершил набег на Рязанщину и зимнем 1534/1535 гг. набеге русских полков на Литву. И не за заслуги ли в этих походах Степан был вписан в состав Государева двора и пожалован наместником, «корм и иные намесничи пошлины имать» , в Одоев в 7045 г. (1536/1537)?
А вот это уже ближе к истине - примерно так могло выглядеть прибытие нашего героя в Одоев на наместничество, поправить свои материальные дела:
Наместничество в Одоеве стало первой «именной» службой Степана Сидорова, и после этого он начинает регулярно появляться в разрядных записях. Нетрудно заметить, что то, что давалось «дородным» московским служилым людям из семей, давно служивших Калитичам, легко и без особых проблем, являясь как стартовой ступенькой в их карьере, для Степана стало наградой за его к тому времени уже без малого 50-летнюю службу (в том числе и 15-летнюю – Москве). Естественно, что к тому времени уже седобородому старику (а в 1537 г., если верить Курбскому, Сидорову было уже за 60 лет – весьма почтенный возраст по тем временам) было трудно равняться с молодыми, полными сил и энергии княжатами и боярскими детьми. Продолжая тянуть лямку без особых перспектив (все-таки служба рязанскому дому – не самая лучшая рекомендация для продвижения вверх по карьерной лестнице на Москве), Степан мог рассчитывать лишь на то, что у его детей судьба сложится все же лучше, чем у него. Да и, собственно говоря, отставку тогда можно было получить лишь по совершенной дряхлости, вызванной возрастом, болезнями или ранами (как Иван Дмитриев сын Нарбеков, который получил в июне 1551 г. отставку от службы после того, как был на «на нашей (царской – Thor) службе в Казани ранен – глаз выстрелен и руку у него оторвало ис пушки» ). Как бы то ни было, но теперь, в оставшиеся немногим менее 20 лет Степан будет регулярно появляться на страницах разрядных книг, медленно продвигаясь вверх по карьерной лестнице... Но об это и о главном событии в его жизни - позже.