Donnerwetter!
Выдалось некоторое свободное время и, пока тут по радио метеоолухи бубнят про дождь и грозу, которые как будто сегодня будут (да, кстати, а по большому счету, сильных гроз в последние годы я не припомню. Ну да, была в конце августа 10-го сильная гроза и таки буря, но какая-то по сравнению с теми, что в начале 90-х были – нет, не такая). И вот как раз сюжет один вчера вспомнился, про грозу…
Дело было в августе 6934 г. от С.М. (1426 от Р.Х.). Того лета князь Витовт «мир разверзе с Псковом на Петров день» и «прииде князь Витовт с силою великою литовскою и с тотары воевати Псковскаа волости». 5 августа Витовт осадил Вороноч, и стоял под ним три недели, «пороки исщинивше и шибаючи на град». Вороноч не такой уж чтобы большой город даже по тем временам, так пригород, однако вороночане отказывались сдаться, надеясь на помощь со стороны Пскова. А ее, помощи, все не было и не было. Изнемогавшие горожане («вороночанам притужно бяше велми») «и посадники их Тимофеи и Ермола начаша вести слати ко Пскову: господа псковичи, помагаите нам и гадаите о нас; нам ти притоужно велми». Однако Витовт отказался выслушитьва прибывшего к нему псковского посла посадники Федора Шибалкинича, рассчитывая все-таки взять Воронач. Горожане готовились к смерти и рабству (пока там псковичи соберут рать, да пока она подойдет, да и одолеет ли она несметную литовскую силу?), в бессильной ярости наблюдая со стен городка, как ратники Витовта зорят и пустошат окрестности.
Вороначский пейзажк:
И тут на помощь осажденным пришла сама природа. Псковский летописец записал: «И паки он неверник христианскыа веры, князь Витовт, нача лестьми своими лстити вороначан о перемирьи, зане же в то время в нощь бысть тоуча грозна и страшна велми, молниа и блистаниа и гром страшен зело». Как результат – Витовт «взя перемирье с вороначаны; и вороначани послаша весть ко Пьскову, и он взя премирье оубояшася страшныа и грозныа тоа тучи».
Но и это еще не все. Ряд летописей (например, Никаноровская или Вологодско-Пермская) сообщают любопытную деталь относительно той ночи: И бысть тогда туча страшна и грозна вельми, гром страшен и молниа блистаниа, яко и живота сущим с Витофтом отчаятися, а он сам за столп шатерныи ухватися, начать вопити: «Господи, помилуй». Стоныи, трясыися, мняся уже землею пожрен быти и во ад внити». Картина, что и говорить, впечатляющая – собственно, легко можно представить себе обстановку в лагере во время этой ночной бури. Потоки воды заливали лагерь, бешеные порывы ветра сметали все на своем пути, факелы погасли, и лишь непрерывные вспышки молний освещали ужасную картину разрушения и опустошения. А тут еще оглушительный грохот раскатов грома – одним словом, полный апокалипсис. Тут и сегодня при такой буре не по себе, что уж там говорить о людях того времени. И есть такое ощущение (хотя это сугубо субъективное чувство), что перед нами пересказ чьего-то рассказа о той бурной ночи.
Витовт и шатер на заднем плане - не тот ли самый?:
P.S. Кстати, вот еще одно описание похожего природного явления, имевшего место быть в Новгороде 19 мая 1421 г.: «Туча велика взыде, маия 19, с полудени, с громом страшным и с шумом великим, в полунощи молньи блистающи и яко прозрети не мочно бе, яко бо чающим людем сожженным бытии от огня оного: понеже бо и туча она пришедшее над градом ста, изменися от дожденосия огненное видение, людие же всяко чающи племани бытии и пожигающи грешнику, и ужасошася и начаша вопити: «Господи помилуй», и прочее многое моленье, и обеты приношаху Господеви и пречистой его Матери и всем святым, понеже бо камение изо облака являшеся. Архиепископ же Семен с чином священным и вси богобоязнии людие, вшел во церковь Премудрости Божия, ниц падшее со многими слезами из глубины сердца со воздыханьми молящееся, такоже и по прочим церквам священници и людие творяху, и тако преиде нощь та страхом онем; пришедшу же дню и бысть тишина, и туча она бысть не видима, и едва людие в себе приидоша от страха оного». Тут стоит добавить, что 20-е гг. вообще выдались суровыми – то зима морозная, то сильнейший паводок, то мор, а тут еще эти грозы – воистину, последние времена настают, а уж чего-чего, а грехов на душе у Витовта было немало.
Дело было в августе 6934 г. от С.М. (1426 от Р.Х.). Того лета князь Витовт «мир разверзе с Псковом на Петров день» и «прииде князь Витовт с силою великою литовскою и с тотары воевати Псковскаа волости». 5 августа Витовт осадил Вороноч, и стоял под ним три недели, «пороки исщинивше и шибаючи на град». Вороноч не такой уж чтобы большой город даже по тем временам, так пригород, однако вороночане отказывались сдаться, надеясь на помощь со стороны Пскова. А ее, помощи, все не было и не было. Изнемогавшие горожане («вороночанам притужно бяше велми») «и посадники их Тимофеи и Ермола начаша вести слати ко Пскову: господа псковичи, помагаите нам и гадаите о нас; нам ти притоужно велми». Однако Витовт отказался выслушитьва прибывшего к нему псковского посла посадники Федора Шибалкинича, рассчитывая все-таки взять Воронач. Горожане готовились к смерти и рабству (пока там псковичи соберут рать, да пока она подойдет, да и одолеет ли она несметную литовскую силу?), в бессильной ярости наблюдая со стен городка, как ратники Витовта зорят и пустошат окрестности.
Вороначский пейзажк:
И тут на помощь осажденным пришла сама природа. Псковский летописец записал: «И паки он неверник христианскыа веры, князь Витовт, нача лестьми своими лстити вороначан о перемирьи, зане же в то время в нощь бысть тоуча грозна и страшна велми, молниа и блистаниа и гром страшен зело». Как результат – Витовт «взя перемирье с вороначаны; и вороначани послаша весть ко Пьскову, и он взя премирье оубояшася страшныа и грозныа тоа тучи».
Но и это еще не все. Ряд летописей (например, Никаноровская или Вологодско-Пермская) сообщают любопытную деталь относительно той ночи: И бысть тогда туча страшна и грозна вельми, гром страшен и молниа блистаниа, яко и живота сущим с Витофтом отчаятися, а он сам за столп шатерныи ухватися, начать вопити: «Господи, помилуй». Стоныи, трясыися, мняся уже землею пожрен быти и во ад внити». Картина, что и говорить, впечатляющая – собственно, легко можно представить себе обстановку в лагере во время этой ночной бури. Потоки воды заливали лагерь, бешеные порывы ветра сметали все на своем пути, факелы погасли, и лишь непрерывные вспышки молний освещали ужасную картину разрушения и опустошения. А тут еще оглушительный грохот раскатов грома – одним словом, полный апокалипсис. Тут и сегодня при такой буре не по себе, что уж там говорить о людях того времени. И есть такое ощущение (хотя это сугубо субъективное чувство), что перед нами пересказ чьего-то рассказа о той бурной ночи.
Витовт и шатер на заднем плане - не тот ли самый?:
P.S. Кстати, вот еще одно описание похожего природного явления, имевшего место быть в Новгороде 19 мая 1421 г.: «Туча велика взыде, маия 19, с полудени, с громом страшным и с шумом великим, в полунощи молньи блистающи и яко прозрети не мочно бе, яко бо чающим людем сожженным бытии от огня оного: понеже бо и туча она пришедшее над градом ста, изменися от дожденосия огненное видение, людие же всяко чающи племани бытии и пожигающи грешнику, и ужасошася и начаша вопити: «Господи помилуй», и прочее многое моленье, и обеты приношаху Господеви и пречистой его Матери и всем святым, понеже бо камение изо облака являшеся. Архиепископ же Семен с чином священным и вси богобоязнии людие, вшел во церковь Премудрости Божия, ниц падшее со многими слезами из глубины сердца со воздыханьми молящееся, такоже и по прочим церквам священници и людие творяху, и тако преиде нощь та страхом онем; пришедшу же дню и бысть тишина, и туча она бысть не видима, и едва людие в себе приидоша от страха оного». Тут стоит добавить, что 20-е гг. вообще выдались суровыми – то зима морозная, то сильнейший паводок, то мор, а тут еще эти грозы – воистину, последние времена настают, а уж чего-чего, а грехов на душе у Витовта было немало.