Куликово поле...
Куликовская битва 1380 г. традиционно считается одной из крупнейших битв позднего Средневековья и по значению, и по размаху. Не касаясь первого, попытаемся дать свою оценку численности войска, выставленного Дмитрием Ивановичем и его вассалами на Куликовом поле, подведя некоторый итог предварительным итогам работы над источниками по проблеме.
В отечественной историографии разброс оценок численности русского войска достаточно велик – от 100-150 тыс. (старая точка зрения) до 30-50 или даже менее тыс. (современная) бойцов. Особняком стоит мнение С.Б. Веселовского, который, ничем не обосновывая свое предположение, отмечал, что, возможно, на Куликовом поле было с русской стороны 5-6 тыс. чел.
Такой разброс оценок неудивителен, учитывая неудовлетворительное состояние источников по истории кампании 1380 г. Тексты, повествующие о сражении и написанные вскоре после него в этом вопросе не слишком словоохотливы, а более поздние источники не внушают доверия. Обрисовывая в целом достаточно полно общую картину событий, они дают явно завышенные цифры о количестве бойцов с обеих сторон.
Для того, чтобы составить представление о примерных рамочных значениях численности русской рати, необходимо решить ряд основных вопросов, а именно: 1) состав русского войска; 2) вероятный его боевой порядок, определяемый существовавшей на то время традицией и в том числе характером места сражения; 3) численность воинских контингентов, которыми располагали князья и отдельные «земли» в конце XIV – 1-й пол. XV вв.
Проще всего определиться с последним. Применительно к 1-й пол. XV в. такие данные есть и они представляются достаточно правдоподобными. 3 июля 1410 г. 150 русских воинов под началом воеводы нижегородского князя Данилы Борисовича Семена Карамышева (явно только часть сил, бывших в распоряжении князя) и столько же татарских воинов царевича Талычя взяли и дотла разграбили Владимир. Соперник Василия Темного Дмитрий Шемяка имел в 1436 г. около 500 дворян. Князь Острожский в 1418 г. освободил князя Свидригайло из заключения с 500-ми же «дворянами», в 1461 г. литовский князь Александр Чарторыйский, покинув Псков, не желая присягать Василию II, увел с собою «…двора его кованой рати боевых людеи 300 человекъ, опричь кошовых…». Князь Василий Юрьевич в 1435 г. взял Вологду, имея «дружины» 300 чел. Зимой 1444-45 годов на западные рубежи Московского государства в отместку за поход русских на калужские места пришли литвины. Вдогон за ними пошли дворяне удельных князей можайского (100 чел.), верейского (еще 100) и боровского (60 чел.). По другим данным их было всего 300, а литовские хроники говорят о 500 москвичах. Наконец, в сражении под Суздалем летом 1445 г. войско великого князя московского Василия Васильевича и его вассалов князей Ивана Можайского, Михаила Верейского и Василия Серпуховского насчитывало менее 1 тыс. всадников тыс. всадников («мало бе вои их, яко ни с тысячу»), а пришедший ним на помощь владимирский «полк» воеводы Алексепея Игнатьевича насчитывал 500 бойцов. Противостоявших им татарских воинов хана Улу-Мухаммеда было, по сообщению летописца, всего 3,5 тыс.
Т.о., численность «полков» в 1-й пол. XV в., т.е. фактически сразу после Куликовской битвы измеряется сотнями, в лучшем случае немногим более тысячи бойцов. Княжеские «дворы» насчитывают по нескольку сот всадников, обычно от 300 до 500, но не более, владимирский «городовой» «полк» (а Владимир – город не из последних в этих местах) – тоже 500, отдельные же отряды мелких вотчинников с уделов и «земель» не превышают и сотни, редко более.
Зная примерный порядок цифр (десятки и сотни, но никак не тысячи), обратимся теперь к составу русского войска. Последняя по времени и наиболее обоснованная попытка проанализировать его была сделана А.А. Горским. Сопоставив содержащиеся в летописях и повестях сведения о составе рати Дмитрия Ивановича и сличив их с данными походов 1375 и 1386/1387 гг., исследователь пришел к выводу, что в состав рати Димитрия вошли отряды от Москвы, Коломны, Звенигорода, Можайска, Волока, Серпухова, Боровска, Дмитрова, Переяславля, Владимира, Юрьева, Костромы, Углича, Галича, Бежецкого верха, Вологды, Торжка, а также воинские контингенты, выставленные княжествами Белозерским, Ярославским, Ростовским, Стародубским, Моложским, Кашинским, Вяземско-Дорогобужским, Тарусско-Оболенским и Новосильским. К ним необходимо добавить также «дворы» князей-изгоев Андрея и Дмитрия Ольгердовичей и Романа Михайловича Брянского, и, возможно, отряд новгородцев. Не исключал А.А. Горский также и участия в сражении (в полку Владимира Андреевича) отрядов из Елецкого и Муромского княжеств, а также с Мещеры. Анализ сведений наиболее ранних источников дает несколько иные, меньшие значения – 9 княжеских «дворов» и 12 «земельных» «полков» и, возможно, рязанцы (прончане - ?) и новгородцы.
Приняв во внимание эти данные и сведения о численности «дворов» и «земельных» «полков», можно предположить, что общее количество выставленных Дмитрием Ивановичем ратников находилось между 6 и 15-16 тыс. Разброс, что и говорить, очень большой. Сузить эти рамки позволяет, на наш взгляд, знания, которыми мы располагаем на сегодняшний день относительно характера места сражения и тактики того времени. Сначала о тактике – можно с высокой степенью уверенности полагать, что боевые порядки и тактика московских ратей в это время практически ничем не отличалась от таковых у татар по той лишь простой причине, что для того, чтобы разбить неприятеля, нужно было по меньшей мере иметь схожую с ним приемы ведения сражения. Относительно же татарской тактики того времени есть прекрасный источник – «Уложение» Тимура, практически современника наших событий.
Согласно «Уложению», боевой порядок войска Тимура состоял из нескольких волн, атаковавших одна за другой. Такой боевой порядок позволял осуществлять маневр силами на поле боя благодаря эшелонированию боевых порядков в глубину и, как следствие, силу удара можно наращивать за счет введения в бой свежих сил из глубины.
Если войско Мамая действовало схожим образом, то для того, чтобы выдержать многочисленные, накатывающиеся волна за волной, атаки неприятельской конницы, и русские также должны были иметь схожие боевые построения. И если эти предположения верны, то можно предположить, что войско Дмитрия Ивановича было выстроено по меньшей мере в 3 линии – сторожа/авангард/центр и сильные правое и левое крылья (которые могли быть эшелонированы в 2 линии).
Если исходить из такой диспозиции и принять во внимание рекомендации Тимура, то при численности русского войска в 15-16 тыс. всадников (а обе рати были, скорее всего, конными, в лучшем случае часть всадников могла спешиться, хотя это и маловероятно) протяженность боевого построения рати Дмитрия Ивановича по фронту должна была составить не менее 3 км., а в глубину – до 1,5, если не более, км. Можно, конечно, предположить, что московский князь и его воеводы уплотнили боевой порядок за счет сокращения числа линий, сокращением интервалов между ними и увеличением глубины «полков» (до 10 шеренг) с уменьшением интервалов между ними. Но и в таком случае русская рать все равно должна была занимать значительное пространство как по фронту, так и в глубину – а иначе конные полки будут маневрировать с большим трудом, если вообще окажутся на это способны, а для конницы отказ от маневра равносилен поражению.
Исходя из современных реконструкций поля битвы, можно с высокой степенью уверенности сказать, что даже 15-16 тыс. русская рать на Куликовом поле просто не поместилась бы физически. Следовательно, логичным было бы предположить, что ее численность была значительно меньшей – при размерах поля 1,5 на 1 км более или менее свободно действовать на нем могли примерно 5-6 тыс. всадников (т.е. мы видим цифру, названную в порядке предположения С.Б. Веселовским). И если полагать названные в «Задонщине» и в т.н. «Синодике Успенского собора», который был опубликован Н.И. Новиковым, списки русских потерь (11 воевод и примерно 500 «бояр», т.е. мелких вотчинников, являвшихся под княжеские знамена «конно, людно и оружно», во главе небольшой, 3-5 чел. свиты) соответствующими в общих чертах действительности, то потеря в битве только убитыми не менее 10 % опытных, профессиональных воинов, подготовка которых длилась десятилетиями, должна была расцениваться как очень тяжелая.
Такая вот выстраивается в первом приближении картинка. И к этой картинке соответствующая наглядность.
Схема классическая Куликовской битвы:
А это (одна из частей) попытка ее модернизации:
А это попытка по иному, с учетом последних данных, взглянуть на сражение:
А это подборка рисунков воинов того времени (от Горелика, Дзыся и др.)
И картина В. Назарука (не знаю этого художника, но оригинальное прочтение сюжета):
В отечественной историографии разброс оценок численности русского войска достаточно велик – от 100-150 тыс. (старая точка зрения) до 30-50 или даже менее тыс. (современная) бойцов. Особняком стоит мнение С.Б. Веселовского, который, ничем не обосновывая свое предположение, отмечал, что, возможно, на Куликовом поле было с русской стороны 5-6 тыс. чел.
Такой разброс оценок неудивителен, учитывая неудовлетворительное состояние источников по истории кампании 1380 г. Тексты, повествующие о сражении и написанные вскоре после него в этом вопросе не слишком словоохотливы, а более поздние источники не внушают доверия. Обрисовывая в целом достаточно полно общую картину событий, они дают явно завышенные цифры о количестве бойцов с обеих сторон.
Для того, чтобы составить представление о примерных рамочных значениях численности русской рати, необходимо решить ряд основных вопросов, а именно: 1) состав русского войска; 2) вероятный его боевой порядок, определяемый существовавшей на то время традицией и в том числе характером места сражения; 3) численность воинских контингентов, которыми располагали князья и отдельные «земли» в конце XIV – 1-й пол. XV вв.
Проще всего определиться с последним. Применительно к 1-й пол. XV в. такие данные есть и они представляются достаточно правдоподобными. 3 июля 1410 г. 150 русских воинов под началом воеводы нижегородского князя Данилы Борисовича Семена Карамышева (явно только часть сил, бывших в распоряжении князя) и столько же татарских воинов царевича Талычя взяли и дотла разграбили Владимир. Соперник Василия Темного Дмитрий Шемяка имел в 1436 г. около 500 дворян. Князь Острожский в 1418 г. освободил князя Свидригайло из заключения с 500-ми же «дворянами», в 1461 г. литовский князь Александр Чарторыйский, покинув Псков, не желая присягать Василию II, увел с собою «…двора его кованой рати боевых людеи 300 человекъ, опричь кошовых…». Князь Василий Юрьевич в 1435 г. взял Вологду, имея «дружины» 300 чел. Зимой 1444-45 годов на западные рубежи Московского государства в отместку за поход русских на калужские места пришли литвины. Вдогон за ними пошли дворяне удельных князей можайского (100 чел.), верейского (еще 100) и боровского (60 чел.). По другим данным их было всего 300, а литовские хроники говорят о 500 москвичах. Наконец, в сражении под Суздалем летом 1445 г. войско великого князя московского Василия Васильевича и его вассалов князей Ивана Можайского, Михаила Верейского и Василия Серпуховского насчитывало менее 1 тыс. всадников тыс. всадников («мало бе вои их, яко ни с тысячу»), а пришедший ним на помощь владимирский «полк» воеводы Алексепея Игнатьевича насчитывал 500 бойцов. Противостоявших им татарских воинов хана Улу-Мухаммеда было, по сообщению летописца, всего 3,5 тыс.
Т.о., численность «полков» в 1-й пол. XV в., т.е. фактически сразу после Куликовской битвы измеряется сотнями, в лучшем случае немногим более тысячи бойцов. Княжеские «дворы» насчитывают по нескольку сот всадников, обычно от 300 до 500, но не более, владимирский «городовой» «полк» (а Владимир – город не из последних в этих местах) – тоже 500, отдельные же отряды мелких вотчинников с уделов и «земель» не превышают и сотни, редко более.
Зная примерный порядок цифр (десятки и сотни, но никак не тысячи), обратимся теперь к составу русского войска. Последняя по времени и наиболее обоснованная попытка проанализировать его была сделана А.А. Горским. Сопоставив содержащиеся в летописях и повестях сведения о составе рати Дмитрия Ивановича и сличив их с данными походов 1375 и 1386/1387 гг., исследователь пришел к выводу, что в состав рати Димитрия вошли отряды от Москвы, Коломны, Звенигорода, Можайска, Волока, Серпухова, Боровска, Дмитрова, Переяславля, Владимира, Юрьева, Костромы, Углича, Галича, Бежецкого верха, Вологды, Торжка, а также воинские контингенты, выставленные княжествами Белозерским, Ярославским, Ростовским, Стародубским, Моложским, Кашинским, Вяземско-Дорогобужским, Тарусско-Оболенским и Новосильским. К ним необходимо добавить также «дворы» князей-изгоев Андрея и Дмитрия Ольгердовичей и Романа Михайловича Брянского, и, возможно, отряд новгородцев. Не исключал А.А. Горский также и участия в сражении (в полку Владимира Андреевича) отрядов из Елецкого и Муромского княжеств, а также с Мещеры. Анализ сведений наиболее ранних источников дает несколько иные, меньшие значения – 9 княжеских «дворов» и 12 «земельных» «полков» и, возможно, рязанцы (прончане - ?) и новгородцы.
Приняв во внимание эти данные и сведения о численности «дворов» и «земельных» «полков», можно предположить, что общее количество выставленных Дмитрием Ивановичем ратников находилось между 6 и 15-16 тыс. Разброс, что и говорить, очень большой. Сузить эти рамки позволяет, на наш взгляд, знания, которыми мы располагаем на сегодняшний день относительно характера места сражения и тактики того времени. Сначала о тактике – можно с высокой степенью уверенности полагать, что боевые порядки и тактика московских ратей в это время практически ничем не отличалась от таковых у татар по той лишь простой причине, что для того, чтобы разбить неприятеля, нужно было по меньшей мере иметь схожую с ним приемы ведения сражения. Относительно же татарской тактики того времени есть прекрасный источник – «Уложение» Тимура, практически современника наших событий.
Согласно «Уложению», боевой порядок войска Тимура состоял из нескольких волн, атаковавших одна за другой. Такой боевой порядок позволял осуществлять маневр силами на поле боя благодаря эшелонированию боевых порядков в глубину и, как следствие, силу удара можно наращивать за счет введения в бой свежих сил из глубины.
Если войско Мамая действовало схожим образом, то для того, чтобы выдержать многочисленные, накатывающиеся волна за волной, атаки неприятельской конницы, и русские также должны были иметь схожие боевые построения. И если эти предположения верны, то можно предположить, что войско Дмитрия Ивановича было выстроено по меньшей мере в 3 линии – сторожа/авангард/центр и сильные правое и левое крылья (которые могли быть эшелонированы в 2 линии).
Если исходить из такой диспозиции и принять во внимание рекомендации Тимура, то при численности русского войска в 15-16 тыс. всадников (а обе рати были, скорее всего, конными, в лучшем случае часть всадников могла спешиться, хотя это и маловероятно) протяженность боевого построения рати Дмитрия Ивановича по фронту должна была составить не менее 3 км., а в глубину – до 1,5, если не более, км. Можно, конечно, предположить, что московский князь и его воеводы уплотнили боевой порядок за счет сокращения числа линий, сокращением интервалов между ними и увеличением глубины «полков» (до 10 шеренг) с уменьшением интервалов между ними. Но и в таком случае русская рать все равно должна была занимать значительное пространство как по фронту, так и в глубину – а иначе конные полки будут маневрировать с большим трудом, если вообще окажутся на это способны, а для конницы отказ от маневра равносилен поражению.
Исходя из современных реконструкций поля битвы, можно с высокой степенью уверенности сказать, что даже 15-16 тыс. русская рать на Куликовом поле просто не поместилась бы физически. Следовательно, логичным было бы предположить, что ее численность была значительно меньшей – при размерах поля 1,5 на 1 км более или менее свободно действовать на нем могли примерно 5-6 тыс. всадников (т.е. мы видим цифру, названную в порядке предположения С.Б. Веселовским). И если полагать названные в «Задонщине» и в т.н. «Синодике Успенского собора», который был опубликован Н.И. Новиковым, списки русских потерь (11 воевод и примерно 500 «бояр», т.е. мелких вотчинников, являвшихся под княжеские знамена «конно, людно и оружно», во главе небольшой, 3-5 чел. свиты) соответствующими в общих чертах действительности, то потеря в битве только убитыми не менее 10 % опытных, профессиональных воинов, подготовка которых длилась десятилетиями, должна была расцениваться как очень тяжелая.
Такая вот выстраивается в первом приближении картинка. И к этой картинке соответствующая наглядность.
Схема классическая Куликовской битвы:
А это (одна из частей) попытка ее модернизации:
А это попытка по иному, с учетом последних данных, взглянуть на сражение:
А это подборка рисунков воинов того времени (от Горелика, Дзыся и др.)
И картина В. Назарука (не знаю этого художника, но оригинальное прочтение сюжета):