Смоленская эпопея Василия III. Часть 2-я.
Продолжим смоленскую тему и расскажем о первой попытке Василия III взять город в ходе той войны, о которой речь шла в предыдущей части смоленской эпопеи.
Стремясь
предупредить совместное выступление литовцев и татар, Василий III не стал дожидаться весны 1513 г. и открыл кампанию немедленно, как только
морозы сковали землю, лег первый снег и установился санный путь. Кажется, что
Василий учел результаты «грязевого» похода Дмитрия Жилки и решил попытаться
атаковать Смоленск, имея надежные коммуникации для подвоза всего необходимого
для многочисленного войска. А в том, что оно было таким, нет никаких сомнений.
14 ноября 1512 г. «наперед себя» великий князь послал к Смоленску 5-полковую
рать (10 воевод) под началом князя И.М. Репни-Оболенского и конюшего И.А.
Челяднина. Сам государь покинул Москву 19 декабря того же года, возглавив главные
силы русского войска (5 полков с 19 воеводами, двор самого великого князя и
дворы его братьев Юрия и Дмитрия, служилые татары и пр.) и в январе («в
рожествено говение») прибыл под Смоленск добывать «своей отчины». К середине
января под стенами Смоленска собралось около 15,5 тыс. ратных людей (в т.ч. не
менее 1 тыс. пищальников-псковичей, не считая взятых с других городов) при 140
орудиях.
Судя по
всему, смоляне, как и в 1502 г., не рискнули выступить против столь сильной
рати и, спалив заднепровский посад, укрылись в «замке». Сев в осаду, они
рассчитывали дождаться, пока не подойдет помощь со стороны Сигизмунда или пока
московиты, истратив припасы и опустошив дотла окрестности города, будут
вынуждены отступить. Василий III и его воеводы были
настроены весьма решительно и не собирались тянуть время. Город был обложен со
всех сторон, посоха возвела батареи и туры, пушки, установленные на обоих
берегах Днепра, открыли канонаду. Однако смоляне держались, и Василий III,
нервничая и понимая, что время сейчас не на его стороне, попытался форсировать
события. В конце января, по сообщению псковских летописей, «князь велики даше
псковским пищальником, Хороузе сотнику с товарыщи три бочки меду и три бочки пива, и напившися полезоша к
городу, и иных городов пищальники, а посоха понесоша примет». Штурм охотниками
был предпринят в полночь, после того, как на протяжении всего дня артиллерия
великого князя палила по городу. Однако штурм не задался – осажденные ждали
атакующих «и много под городом пищальников и посохи прибили, а псковских
пищальников много же побиша, зане же оны пьяны лезли». Сигизмунд I на
радостях отписывал архиепископу Яну Ласкому, что де при отражении атаки смоляне
побили 2 тыс. московитов, и хотя, естественно, сведения эти преувеличены, ясно
одно – провалившаяся попытка штурмовать укрепления Смоленска обошлись русским
полкам очень и очень дорого. Во всяком случае, анонимный немецкий автор писал
вскоре после отступления русских от Смоленска, что Василий III
оставил под его валами до 4-х тыс. своих ратников.
После
этой неудачи Василий III продолжил обстрел города, надеясь, что, не
выдержав непрерывной канонады, гарнизон города и его жители согласятся на
капитуляцию. Но его расчеты не оправдались. Никаких признаков ослабления воли
осажденных к сопротивлению не было заметно. Между тем приближалась весна с
неизбежной распутицей, стоять в лагере под валами Смоленска становилось все
труднее и труднее, войско роптало, устав от безрезультатной осады. На исходе
6-й недели осады, когда «нача тепло быти, весна и воды многы, а корму конскаго
скудно бе», Василий скрепя сердце был вынужден отдать приказ начать отступление
и вернулся в свою столицу в первых числа марта 1513 г., «в третью неделю
святого поста».
Стремясь
предупредить совместное выступление литовцев и татар, Василий III не стал дожидаться весны 1513 г. и открыл кампанию немедленно, как только
морозы сковали землю, лег первый снег и установился санный путь. Кажется, что
Василий учел результаты «грязевого» похода Дмитрия Жилки и решил попытаться
атаковать Смоленск, имея надежные коммуникации для подвоза всего необходимого
для многочисленного войска. А в том, что оно было таким, нет никаких сомнений.
14 ноября 1512 г. «наперед себя» великий князь послал к Смоленску 5-полковую
рать (10 воевод) под началом князя И.М. Репни-Оболенского и конюшего И.А.
Челяднина. Сам государь покинул Москву 19 декабря того же года, возглавив главные
силы русского войска (5 полков с 19 воеводами, двор самого великого князя и
дворы его братьев Юрия и Дмитрия, служилые татары и пр.) и в январе («в
рожествено говение») прибыл под Смоленск добывать «своей отчины». К середине
января под стенами Смоленска собралось около 15,5 тыс. ратных людей (в т.ч. не
менее 1 тыс. пищальников-псковичей, не считая взятых с других городов) при 140
орудиях.
Судя по
всему, смоляне, как и в 1502 г., не рискнули выступить против столь сильной
рати и, спалив заднепровский посад, укрылись в «замке». Сев в осаду, они
рассчитывали дождаться, пока не подойдет помощь со стороны Сигизмунда или пока
московиты, истратив припасы и опустошив дотла окрестности города, будут
вынуждены отступить. Василий III и его воеводы были
настроены весьма решительно и не собирались тянуть время. Город был обложен со
всех сторон, посоха возвела батареи и туры, пушки, установленные на обоих
берегах Днепра, открыли канонаду. Однако смоляне держались, и Василий III,
нервничая и понимая, что время сейчас не на его стороне, попытался форсировать
события. В конце января, по сообщению псковских летописей, «князь велики даше
псковским пищальником, Хороузе сотнику с товарыщи три бочки меду и три бочки пива, и напившися полезоша к
городу, и иных городов пищальники, а посоха понесоша примет». Штурм охотниками
был предпринят в полночь, после того, как на протяжении всего дня артиллерия
великого князя палила по городу. Однако штурм не задался – осажденные ждали
атакующих «и много под городом пищальников и посохи прибили, а псковских
пищальников много же побиша, зане же оны пьяны лезли». Сигизмунд I на
радостях отписывал архиепископу Яну Ласкому, что де при отражении атаки смоляне
побили 2 тыс. московитов, и хотя, естественно, сведения эти преувеличены, ясно
одно – провалившаяся попытка штурмовать укрепления Смоленска обошлись русским
полкам очень и очень дорого. Во всяком случае, анонимный немецкий автор писал
вскоре после отступления русских от Смоленска, что Василий III
оставил под его валами до 4-х тыс. своих ратников.
После
этой неудачи Василий III продолжил обстрел города, надеясь, что, не
выдержав непрерывной канонады, гарнизон города и его жители согласятся на
капитуляцию. Но его расчеты не оправдались. Никаких признаков ослабления воли
осажденных к сопротивлению не было заметно. Между тем приближалась весна с
неизбежной распутицей, стоять в лагере под валами Смоленска становилось все
труднее и труднее, войско роптало, устав от безрезультатной осады. На исходе
6-й недели осады, когда «нача тепло быти, весна и воды многы, а корму конскаго
скудно бе», Василий скрепя сердце был вынужден отдать приказ начать отступление
и вернулся в свою столицу в первых числа марта 1513 г., «в третью неделю
святого поста».
Ну вот и «портрет» Сигизмунда кисти все того же Матейки.
И немножко литовских «стратилатов» от мастера (М.В. Горелик).
