Цветущий луг...
Давняя история, на кусочек ее я наткнулся еще лет десять назад, пару лет назад начал искать первоисточник и с год назад таки нашел его, а тут она мне снова пришла в голову, ну и решил я ее выложить (со своими комментариями) в своей ЖуЖе.
Итак. Дело было под Луцком в феврале 1564 г. Некий Василий Шашкович, дворянин господарский, ехал на господарскую службу со слугами господарскими, москвитянами (т.е. с отъехавшими/выбравшими свободу/возжелавшими корзину печенья и бочку варенья московскими служилыми людьми) детьми боярскими общим числом несколько десятков голов, конно, людно и оружно. Февраль, холодно, темнеет рано, и решил пан Шашкович остановиться таки на ночлег. С частью людей он отправился в имение своего отца, другие остановились в местечке Цурков, а третьи решили стать на постой в соседнем селе Спасове, имении Яна Ходкевича.
Да не тут-то было. Тамошние земяне, узнав о том, что к ним едут московиты, решили этого дела так не оставить, и, вооружив своих мужиков, выступили в поход на исконных врагов рода человеческого. Встретив их задолго до села, туземцы атаковали московитов и прежестоко побили оных, «иж многих позбили помордовали самых и коней их постреляли и поранили и многие шкоды на тот час им поделали». Шашкович, узнав о таком смывательстве над слугами господарскими, поспешил составить «опись, протокол, отпечатки пальцев», коий потом и представил местным властям для разбирательства надлежащего.
В этом списке интересно все – равно и перепись имущества, утраченного московитами, и результат медицинского освидетельствования потерпевших. По порядку – у Лобана Рязанцева пропали 2 копы грошей и лук московский в 40 алтын, а под его слугой ранен конь; у некоего Куная пропал красный голландский кафтан и ранен конь; Тебенка Андреевич заявил о пропаже лисьего колпака и лука московского, который он оценил в 2 рубля, а также тамошнее мужичье ранило коня Тебенки; еще один московит, Северга, лишился московского же лука стоимостью в 12 алтын; Константин Некрашевич потерял турецкую саблю и 2 копы грошей; у Пятого Мартына туземцы изъяли саблю московскую; у некоего Головы – сабля и лук; у Семена Нащокина сгинул чемодан-клумок с заводного коня, а в чемодане том было сукно люнское да колпак черный лисий, да еще аборигены отняли у сироты черкасскую саблю; Василий Алексеевич отделался потерей черкасской сабли; Иван Филиппов – лука и лисьего колпака; Афанасий Груздев лишился голубого кафтана из влоского сукна, двух кошулей-рубах коленских черкасской сабил и в довершение всех несчастий у него еще и конь был ранен.
Литовский гусар времен Сигизмунда Старого (стиль - угадывать не надо - Он один так рисует):
На этом список не закончился и далее Шашкович писал, что Яков Федоров расстался с черным лисьим колпаком и топорцом казанским; у некоего Кирилки ранен конь и пропала сабля черкасская же; у Стефана Кучицкого згинула газука червонная люнская, два червонных и шелкая чинтокора (что такое чинтокора и газука – кз?). Якуш, служебник Чудинов, расстался с клумком с заводного коня, в котором клумке, по его словам, было сукно красное люнское да кафтан-сукня голубой, а еще убране люнское и 4 коленских кошули; у Якова Фелитова пропала сабля черкасская и копа грошей; у Меншака отняли епанчу и ранен конь. Семейку Югалина ограбили на сукню червонную да коня поранили, Лобана Семеновича лишили голубой лунской сукни и два десятка дудков (грошей); Тимофей Иванов облегчился на лук татарский и саблю черкасскую. Сабли же черкасской и копы грошей лишился Богдан Михайлович, а Матвей Федорович – сукню зеленую люнскую. С люнской же сукней расстался Никита Милюков да еще у него и конь был ранен вдобавок ко всему. У Ивана Ивановича отвязали от тороков панцирь и епанчу, а у Богдана Ивановича (брат Ивана?) зловредные туземцы изъяли черкасскую саблю и прилбицу московську да епанчу отняли. Богдан Спячий лишился с луком и налучьем, а в налучье в том были 2 рубахи-кошули да лисий же колпак. Богдан Домашний расстался с луком, сукней люнской да переметной сумой, в которой у него были 4 кошули, убране люнское, а Невзор Семенович – с полторы копы грошей, саблею, да еще в придачу и конь у него ранен был. Сергей Кучинский (родственник Стефана Кучицкого?) пожаловался, что у него, у сироты, отняли сукню красного люнского сукна да два червонных. И в довершение всего два сына боярских, Гришка да Степашка, згинули неведомо куда – то побитии, то ли поиманы земяна и их мужичьем…
Любопытный, скажем прямо, набор носильных вещей (причем с расцветкой – действительно, цветущий луг какой-то – кафтаны червонные, голубые, зеленые) и оружия (джентльменский набор московита – сабля да лук). Кстати, об оружии. В том же издании, откуда я взял предыдущий документ, есть и другой – датируемый осенью предыдущего 1563 г. Не вдаваясь в подробности, отметим интересную деталь – свиту московита Владимира Заболоцкого, выбравшего свободу еще до начала войны за Ливонское наследство, составляли всадники, вооруженные частью копьями, частью – сулицами (не считая пеших с ручницами-аркебузами и гаковницами-мушкетами). Это к вопросу о загадочных московитах с гродненской гравюры, гарцующих на коныках с копьями и щитами «по усаръску».
Кстати, вот рисунок (вроде бы от Яна Матейко), изображаюший войско Речи Посполитой эпохи Батория. Вот и вопрос - свита Заболоцкого примерно так выглядела или же по-московъску?
Итак. Дело было под Луцком в феврале 1564 г. Некий Василий Шашкович, дворянин господарский, ехал на господарскую службу со слугами господарскими, москвитянами (т.е. с отъехавшими/выбравшими свободу/возжелавшими корзину печенья и бочку варенья московскими служилыми людьми) детьми боярскими общим числом несколько десятков голов, конно, людно и оружно. Февраль, холодно, темнеет рано, и решил пан Шашкович остановиться таки на ночлег. С частью людей он отправился в имение своего отца, другие остановились в местечке Цурков, а третьи решили стать на постой в соседнем селе Спасове, имении Яна Ходкевича.
Да не тут-то было. Тамошние земяне, узнав о том, что к ним едут московиты, решили этого дела так не оставить, и, вооружив своих мужиков, выступили в поход на исконных врагов рода человеческого. Встретив их задолго до села, туземцы атаковали московитов и прежестоко побили оных, «иж многих позбили помордовали самых и коней их постреляли и поранили и многие шкоды на тот час им поделали». Шашкович, узнав о таком смывательстве над слугами господарскими, поспешил составить «опись, протокол, отпечатки пальцев», коий потом и представил местным властям для разбирательства надлежащего.
В этом списке интересно все – равно и перепись имущества, утраченного московитами, и результат медицинского освидетельствования потерпевших. По порядку – у Лобана Рязанцева пропали 2 копы грошей и лук московский в 40 алтын, а под его слугой ранен конь; у некоего Куная пропал красный голландский кафтан и ранен конь; Тебенка Андреевич заявил о пропаже лисьего колпака и лука московского, который он оценил в 2 рубля, а также тамошнее мужичье ранило коня Тебенки; еще один московит, Северга, лишился московского же лука стоимостью в 12 алтын; Константин Некрашевич потерял турецкую саблю и 2 копы грошей; у Пятого Мартына туземцы изъяли саблю московскую; у некоего Головы – сабля и лук; у Семена Нащокина сгинул чемодан-клумок с заводного коня, а в чемодане том было сукно люнское да колпак черный лисий, да еще аборигены отняли у сироты черкасскую саблю; Василий Алексеевич отделался потерей черкасской сабли; Иван Филиппов – лука и лисьего колпака; Афанасий Груздев лишился голубого кафтана из влоского сукна, двух кошулей-рубах коленских черкасской сабил и в довершение всех несчастий у него еще и конь был ранен.
Литовский гусар времен Сигизмунда Старого (стиль - угадывать не надо - Он один так рисует):
На этом список не закончился и далее Шашкович писал, что Яков Федоров расстался с черным лисьим колпаком и топорцом казанским; у некоего Кирилки ранен конь и пропала сабля черкасская же; у Стефана Кучицкого згинула газука червонная люнская, два червонных и шелкая чинтокора (что такое чинтокора и газука – кз?). Якуш, служебник Чудинов, расстался с клумком с заводного коня, в котором клумке, по его словам, было сукно красное люнское да кафтан-сукня голубой, а еще убране люнское и 4 коленских кошули; у Якова Фелитова пропала сабля черкасская и копа грошей; у Меншака отняли епанчу и ранен конь. Семейку Югалина ограбили на сукню червонную да коня поранили, Лобана Семеновича лишили голубой лунской сукни и два десятка дудков (грошей); Тимофей Иванов облегчился на лук татарский и саблю черкасскую. Сабли же черкасской и копы грошей лишился Богдан Михайлович, а Матвей Федорович – сукню зеленую люнскую. С люнской же сукней расстался Никита Милюков да еще у него и конь был ранен вдобавок ко всему. У Ивана Ивановича отвязали от тороков панцирь и епанчу, а у Богдана Ивановича (брат Ивана?) зловредные туземцы изъяли черкасскую саблю и прилбицу московську да епанчу отняли. Богдан Спячий лишился с луком и налучьем, а в налучье в том были 2 рубахи-кошули да лисий же колпак. Богдан Домашний расстался с луком, сукней люнской да переметной сумой, в которой у него были 4 кошули, убране люнское, а Невзор Семенович – с полторы копы грошей, саблею, да еще в придачу и конь у него ранен был. Сергей Кучинский (родственник Стефана Кучицкого?) пожаловался, что у него, у сироты, отняли сукню красного люнского сукна да два червонных. И в довершение всего два сына боярских, Гришка да Степашка, згинули неведомо куда – то побитии, то ли поиманы земяна и их мужичьем…
Любопытный, скажем прямо, набор носильных вещей (причем с расцветкой – действительно, цветущий луг какой-то – кафтаны червонные, голубые, зеленые) и оружия (джентльменский набор московита – сабля да лук). Кстати, об оружии. В том же издании, откуда я взял предыдущий документ, есть и другой – датируемый осенью предыдущего 1563 г. Не вдаваясь в подробности, отметим интересную деталь – свиту московита Владимира Заболоцкого, выбравшего свободу еще до начала войны за Ливонское наследство, составляли всадники, вооруженные частью копьями, частью – сулицами (не считая пеших с ручницами-аркебузами и гаковницами-мушкетами). Это к вопросу о загадочных московитах с гродненской гравюры, гарцующих на коныках с копьями и щитами «по усаръску».
Кстати, вот рисунок (вроде бы от Яна Матейко), изображаюший войско Речи Посполитой эпохи Батория. Вот и вопрос - свита Заболоцкого примерно так выглядела или же по-московъску?