Исланова стравка - бой...
Вернемся обратно к истории про набег Ислам-Гирея и теперь изложим главное событие ее - собственно ту самую "стравку"...
4 сентября 1527 г. в Москву к великому князю (незадолго до этого вернувшегося в столицу вместе с молодой женой из подмосковного села Воробьево, где Василий и Елена Глинская провели все лето) прискакал гонец с берега с тревожной вестью: «Ислам царевич идет прямо к берегу, а с ним тритцать тысеч тотар». Новость, что и говорить, была не ко времени – казалось, все, кампания завершилась, в воздухе чувствовалось холодное дыхание осени, и вот под самый ее занавес татары, которые, как втайне надеялись и в Москве, и на берегу, уже не появятся, все-таки пришли. Надо полагать, что Ислам-Гирей и его окружение сумели улучить момент для нападения – вряд ли их появление спустя неделю после того, как часть русских полков покинула свои позиции по Оке, было случайным. Но делать было нечего – проворонив приход крымцев, Василий, его бояре и воеводы должны были теперь предпринимать срочные меры для того, чтобы «крымский смерч» не повторился.
Первоначальная растерянность быстро прошла, и 5 сентября колеса московской военной машины завертелись. Василий III отправил на Коломну двух воевод с частью своего двора, двоюродных братьев Федора Лопату Оболенского (того самого, который в предыдущий «царев» приход в 1521 г. неудачно бился с татарами, был ранен, взят в плен и потом выкуплен рязанским наместником И.В. Хабаром) и Ивана Овчину Оболенского (будущего фаворита Елены Глинской и ее соправителя). Стоявшие же на Кашире и на Коломне воеводы получили приказ идти к предполагаемому месту форсирования Оки татарами. Сам Василий с братьями не стал торопиться покидать столицу, выжидая «прямых» вестей о намерениях калги.
Судя по всему, долго дожидаться новых известий не пришлось. 5-го или 6-го сентября «пришла весть премая, что Ислам, царевич крымской, да Исуп царевич сын Епончин, да два царевича, Ахмата Хромова дети, и мурзы многие пришли к берегу к Оке реке, похвалясь, и Оку реку хочет лести под Ростисловлем». К этому перечню татарских военачальников автор Постниковского летописца добавлял имена еще двух мурз – некоего Кайдекеш-мурзу и Бахтиязыр-мурзу. Похоже, что последний – это наш старый знакомый, ширинский князь Бахтеяр-мурза, бывший московский доброхот. И если это так, то можно предположить, кем были два неназванных царевича, дети Ахмата Хромого – возможно, это Юсуф и Бачкак, младшие сыновья покойного Ахмед-Гирея, внуки Менгли-Гирея. Их мать, двоюродная сестра Бахтеяр-мурзы, после смерти Ахмеда жила у своего двоюродного брата, и мурза взял племянников с собой в поход поучиться ратному делу.
Увы, небогаты наши летописи на батальные сцены - вот "стравка" по литовски:
С приходом «прямой» вести Василий III со своим двором и с братьями Андреем Старицким и Юрием Дмитровским (надо полагать, что и братья выступили в поход со своими дворами) 7 сентября («на рожество богородици») покинул Москву и отправился в Коломенское. Оттуда 9 сентября великий князь со своими людьми выдвинулся по направлению к Оке, остановившись в 20 верстах от нее в ожидании гонцов с грамотами от береговых воевод. Готовясь покинуть столицу, Василий III оставил в городе на «хозяйстве» «князя Бориса Ивановича Горбатого (старый, заслуженный боярин, ходивший в походы еще при Иване III – Thor) да Михаила Юрьевича (Захарьина – Thor), да казначея Петра Ивановича Головина». Им Василий «град велел окрепити и животы людем с посадов в град велел возити, и пушки и пищали во граде велел пристроити» – повторения событий 1521 г., когда Москва из-за неразберихи и безвластия едва не была взята татарами, великий князь не хотел ни при каких обстоятельствах. Забегая вперед, отметим, что угрозы непосредственно Москве так и не возникло, но, тем не менее, осадное положение в городе (и в ряде других городов) сохранялось на протяжении 5 (согласно Постниковскому летописцу – 7) дней.
Тем временем, пока Василий III готовился отправиться на фронт и приводил Москву в готовность к отражению возможного нападения неприятеля, на окских бродах разыгралась кровавая трагедия. 6 сентября Ислам-Гирей вышел к Ростиславлю и на следующий день предпринял попытку переправы через реку. Здесь «на заставе» «не с многими людми» татар поджидали «бояре и воеводы князь Василей Ших Одоевской Семенович, боярин князь Иван Иванович Щетина Оболенской, князь Федор Васильевич Лопата Оболенской, князь Иван Федорович Офчина Оболенской, князь Василей Иванович Репнин, князь Микита Дмитреевич Щепин Оболенской» (выходит, что сюда, под Ростиславль, поспели к Исламову приходу воеводы с Коломны и отпущенные с Москвы двоюродные братья Оболенские). Эти 6 воевод и бывшие с ними примерно 2,5-3 тыс. детей боярских и их послужильцев приняли на себя первый удар неприятеля. Конечно, если бы татары, имея 3-х – 4-х – кратное преимущество в силах, предприняли бы решительный натиск, то вряд ли русские сумели бы удержать берег долгое время. Однако на руку русским воеводам сыграло несколько обстоятельств. Прежде всего, татары шли в набег за добычей, рассчитывая на внезапность, вступать в «прямое дело» с неприятелем они вовсе не стремились. Кроме того, из-за сильных дождей «в Оке была вода прибыльная», и переправа через разлившуюся реку оказалась затрудненной. И, наконец, очень скоро с Каширы на помощь русским воеводам прибыли воеводы «князь Федор Михайлович Мстисловской да князь Федор Васильевич Телепнев Овчина, князь Петр княж Федоров сын Охлебинин». С их подходом (а они привели с собой примерно 1,5 тыс. всадников) ситуация на бродах через Оку под Ростиславлем улучшилась. Как писал летописец, «воеводы с Ысламом с царевичем билися и стрелялися об реку от утра и до вечера. И от берега татар отбили и многих татар в реце побили».
Скажете, в свите Федора Мстиславского не могло быть такого гусара?
Таким образом, предпринимавшиеся татарами на протяжении всего дня 7 сентября 1527 г. попытки переправиться через разлившуюся реку, как видно из летописи, успеха не имели. С левого, высокого берега Оки русские всадники успешно бились «лучным боем» с врагом и расстреливали пытавшихся переплыть мутные воды татар, не неся при этом существенных потерь. До настоящего сражения дело так и не дошло – отнять берег у русских татары так и не смогли.
В итоге к вечеру Ислам-Гирей, видя безуспешность своих попыток сбить полки Василия III с занимаемых ими позиций (а время между тем истекало – фактор внезапности окончательно был утрачен, и вот-вот должны были подойти главные силы московского войска во главе с самим великим князем), приказал прекратить атаки. С наступлением темноты татары отошли в свой лагерь. Отступили к своему обозу-кошу и русские, оставив на берегу сторожи наблюдать за действиями неприятеля.
4 сентября 1527 г. в Москву к великому князю (незадолго до этого вернувшегося в столицу вместе с молодой женой из подмосковного села Воробьево, где Василий и Елена Глинская провели все лето) прискакал гонец с берега с тревожной вестью: «Ислам царевич идет прямо к берегу, а с ним тритцать тысеч тотар». Новость, что и говорить, была не ко времени – казалось, все, кампания завершилась, в воздухе чувствовалось холодное дыхание осени, и вот под самый ее занавес татары, которые, как втайне надеялись и в Москве, и на берегу, уже не появятся, все-таки пришли. Надо полагать, что Ислам-Гирей и его окружение сумели улучить момент для нападения – вряд ли их появление спустя неделю после того, как часть русских полков покинула свои позиции по Оке, было случайным. Но делать было нечего – проворонив приход крымцев, Василий, его бояре и воеводы должны были теперь предпринимать срочные меры для того, чтобы «крымский смерч» не повторился.
Первоначальная растерянность быстро прошла, и 5 сентября колеса московской военной машины завертелись. Василий III отправил на Коломну двух воевод с частью своего двора, двоюродных братьев Федора Лопату Оболенского (того самого, который в предыдущий «царев» приход в 1521 г. неудачно бился с татарами, был ранен, взят в плен и потом выкуплен рязанским наместником И.В. Хабаром) и Ивана Овчину Оболенского (будущего фаворита Елены Глинской и ее соправителя). Стоявшие же на Кашире и на Коломне воеводы получили приказ идти к предполагаемому месту форсирования Оки татарами. Сам Василий с братьями не стал торопиться покидать столицу, выжидая «прямых» вестей о намерениях калги.
Судя по всему, долго дожидаться новых известий не пришлось. 5-го или 6-го сентября «пришла весть премая, что Ислам, царевич крымской, да Исуп царевич сын Епончин, да два царевича, Ахмата Хромова дети, и мурзы многие пришли к берегу к Оке реке, похвалясь, и Оку реку хочет лести под Ростисловлем». К этому перечню татарских военачальников автор Постниковского летописца добавлял имена еще двух мурз – некоего Кайдекеш-мурзу и Бахтиязыр-мурзу. Похоже, что последний – это наш старый знакомый, ширинский князь Бахтеяр-мурза, бывший московский доброхот. И если это так, то можно предположить, кем были два неназванных царевича, дети Ахмата Хромого – возможно, это Юсуф и Бачкак, младшие сыновья покойного Ахмед-Гирея, внуки Менгли-Гирея. Их мать, двоюродная сестра Бахтеяр-мурзы, после смерти Ахмеда жила у своего двоюродного брата, и мурза взял племянников с собой в поход поучиться ратному делу.
Увы, небогаты наши летописи на батальные сцены - вот "стравка" по литовски:
С приходом «прямой» вести Василий III со своим двором и с братьями Андреем Старицким и Юрием Дмитровским (надо полагать, что и братья выступили в поход со своими дворами) 7 сентября («на рожество богородици») покинул Москву и отправился в Коломенское. Оттуда 9 сентября великий князь со своими людьми выдвинулся по направлению к Оке, остановившись в 20 верстах от нее в ожидании гонцов с грамотами от береговых воевод. Готовясь покинуть столицу, Василий III оставил в городе на «хозяйстве» «князя Бориса Ивановича Горбатого (старый, заслуженный боярин, ходивший в походы еще при Иване III – Thor) да Михаила Юрьевича (Захарьина – Thor), да казначея Петра Ивановича Головина». Им Василий «град велел окрепити и животы людем с посадов в град велел возити, и пушки и пищали во граде велел пристроити» – повторения событий 1521 г., когда Москва из-за неразберихи и безвластия едва не была взята татарами, великий князь не хотел ни при каких обстоятельствах. Забегая вперед, отметим, что угрозы непосредственно Москве так и не возникло, но, тем не менее, осадное положение в городе (и в ряде других городов) сохранялось на протяжении 5 (согласно Постниковскому летописцу – 7) дней.
Тем временем, пока Василий III готовился отправиться на фронт и приводил Москву в готовность к отражению возможного нападения неприятеля, на окских бродах разыгралась кровавая трагедия. 6 сентября Ислам-Гирей вышел к Ростиславлю и на следующий день предпринял попытку переправы через реку. Здесь «на заставе» «не с многими людми» татар поджидали «бояре и воеводы князь Василей Ших Одоевской Семенович, боярин князь Иван Иванович Щетина Оболенской, князь Федор Васильевич Лопата Оболенской, князь Иван Федорович Офчина Оболенской, князь Василей Иванович Репнин, князь Микита Дмитреевич Щепин Оболенской» (выходит, что сюда, под Ростиславль, поспели к Исламову приходу воеводы с Коломны и отпущенные с Москвы двоюродные братья Оболенские). Эти 6 воевод и бывшие с ними примерно 2,5-3 тыс. детей боярских и их послужильцев приняли на себя первый удар неприятеля. Конечно, если бы татары, имея 3-х – 4-х – кратное преимущество в силах, предприняли бы решительный натиск, то вряд ли русские сумели бы удержать берег долгое время. Однако на руку русским воеводам сыграло несколько обстоятельств. Прежде всего, татары шли в набег за добычей, рассчитывая на внезапность, вступать в «прямое дело» с неприятелем они вовсе не стремились. Кроме того, из-за сильных дождей «в Оке была вода прибыльная», и переправа через разлившуюся реку оказалась затрудненной. И, наконец, очень скоро с Каширы на помощь русским воеводам прибыли воеводы «князь Федор Михайлович Мстисловской да князь Федор Васильевич Телепнев Овчина, князь Петр княж Федоров сын Охлебинин». С их подходом (а они привели с собой примерно 1,5 тыс. всадников) ситуация на бродах через Оку под Ростиславлем улучшилась. Как писал летописец, «воеводы с Ысламом с царевичем билися и стрелялися об реку от утра и до вечера. И от берега татар отбили и многих татар в реце побили».
Скажете, в свите Федора Мстиславского не могло быть такого гусара?
Таким образом, предпринимавшиеся татарами на протяжении всего дня 7 сентября 1527 г. попытки переправиться через разлившуюся реку, как видно из летописи, успеха не имели. С левого, высокого берега Оки русские всадники успешно бились «лучным боем» с врагом и расстреливали пытавшихся переплыть мутные воды татар, не неся при этом существенных потерь. До настоящего сражения дело так и не дошло – отнять берег у русских татары так и не смогли.
В итоге к вечеру Ислам-Гирей, видя безуспешность своих попыток сбить полки Василия III с занимаемых ими позиций (а время между тем истекало – фактор внезапности окончательно был утрачен, и вот-вот должны были подойти главные силы московского войска во главе с самим великим князем), приказал прекратить атаки. С наступлением темноты татары отошли в свой лагерь. Отступили к своему обозу-кошу и русские, оставив на берегу сторожи наблюдать за действиями неприятеля.