Война Харта, нет, Радзивилла и Ходкевича...
Беда, что в провинции с доступом к источникам есть проблемы, а если эти источники вышли недавно, и тем более за пределами Руси-матушки, то эти проблемы приобретают размеры Эвереста. Так и с Литовской Метрикой. В Сети есть несколько томов, но, как это обычно бывает, это не те тома, которые нужны, а те, которые нужны, находятся в 700 км. севернее, и пролистать их возможно только во время кратковременных набегов на Масквабад. Выписки – это, конечно, неплохой паллиатив (на безмясье и жук – мясо), но все же, но все же… Но, посетовав по русскому народному обычаю на житие мое, обратимся к делу и продолжим тему королевского крика души и плача.
Итак, в королевской казне хроническая торричеллиева пустота и Космос, а воевать с проклятым московитом очень хочется – уж больно приз вкусный – Ливония. Выход – нехай паны сами несут тяжесть военных расходов? А и почему бы и нет? Полагаться на посполитое рушение не то чтобы опасно, но нет уверенности в том, что оно соберется вовремя, а вот паны со своими почтами – это другое дело? да и в финансовом плане надежнее. И вот пара примеров такого свойства.
Для начала «лист» королевский Миколаю Криштофу Радзивиллу от 20 ноября 1567 г., в котором Сигизмунд, подтверждая его права на имение княгини Полубенской, отмечал, что оный Миколай, когда началась война с Москвой, «на тую теперешнюю потребу нашу господарьскую и земъскую великий почет людей ездных и пеших, и стрелбу при нихъ маючи над повинность земскую. великим накладом коштовал, ку непоследнейшой войскъ нашихъ оздобе, вывел и перед нами, господаромъ, оказал…».
"Сиротка" Миколай во младости его:
Спустя полгода, 1 июня 1568 г., Сигизмунд в жалованной грамоте Миколаю писал, что оный воеводич виленский, «будучи в чужих странах на науке, а послышавши, же мы з неприятелем нашим князем великимъ московскимъ валку ведемо, не бавечи ся болшей в панствах посторонних на двор нашъ приехал, а взновивши в собе зацные поступъки продков и отца своего, на тепер пришлую потребу нашу господарьскую и земскую военную немалый почот людеи ездных и пеших, и стрелбу при них маючи, над повинность земскую великимъ накладом кошътовне ку непоследнейшой войскъ наших оздобе, вывел…».
Представление же о том, насколько велик был сей «великий наклад кошътовный», дают королевские «листы» о службах Яна Иеронима Ходкевича, старосты жомойтского и маршалка земского. В них, в частности, сообщалось, что Ходкевич «з росказания нашого ховаеть его милость певный почет людей служебных, ездных и пешихъ, от немалого час и по сес ден, водле листов наших приповедных, на которые беручи пенези з скарбу нашого земъского, такъже з староства Жомоитского и з ыных держав и тивунствъ, и волостей наших цыншъ, платы и доходы поголовщины и серебщизны, в скаръбъ нашъ земский приходячий, к тому особливе из аренды поборов наших великих и малых, за листы и росказаньемъ нашим, на тые ж служебные певная сума его милости естъ выдана и з ыменем теж его милости власных поголовщизну и серебщизну земскую на сойме уфаленую на тот же люд в заплату оберънул, а не толко на люд служебный, але, будучи его милости з войскомъ нашимъ в земле Лифлянтской, на шпегки, вожы, на вязни и заплату чинечи ротмистромъ пешим на замцех лифлянтских и пушкаромъ на будоване блокгавзу и на фурманы при делех, и на иные розные потребы, на взятые з скарбу нашгого пенезей с платов и с поборов наших, и над пенези поголовные и серебщизные немало своих власных пенезей выложил переводивши маетност свою в заставу, чинечи досыт хутливой службе и повинности своей ку намъ, господару, и Речипосполитой...»,
Пан Иван Ходкевич собственной персоной:
А личные расходы Ходкевича за два года, с 1566 по 1567 гг., составили, между прочим, не много ни мало, а 34083 копы грошей, 37 грошей и 1 пенязь (при том, что общие расходы – 94301 копа грошей, 44 гроша и 4 пенези – т.е. война в Лифляндии больше чем на 1/3 финансировалась из кармана Ходкевича).
И на сладкое - Eques ex Lithuania из той же серии, что и предыдущие эквусы:
Итак, в королевской казне хроническая торричеллиева пустота и Космос, а воевать с проклятым московитом очень хочется – уж больно приз вкусный – Ливония. Выход – нехай паны сами несут тяжесть военных расходов? А и почему бы и нет? Полагаться на посполитое рушение не то чтобы опасно, но нет уверенности в том, что оно соберется вовремя, а вот паны со своими почтами – это другое дело? да и в финансовом плане надежнее. И вот пара примеров такого свойства.
Для начала «лист» королевский Миколаю Криштофу Радзивиллу от 20 ноября 1567 г., в котором Сигизмунд, подтверждая его права на имение княгини Полубенской, отмечал, что оный Миколай, когда началась война с Москвой, «на тую теперешнюю потребу нашу господарьскую и земъскую великий почет людей ездных и пеших, и стрелбу при нихъ маючи над повинность земскую. великим накладом коштовал, ку непоследнейшой войскъ нашихъ оздобе, вывел и перед нами, господаромъ, оказал…».
"Сиротка" Миколай во младости его:
Спустя полгода, 1 июня 1568 г., Сигизмунд в жалованной грамоте Миколаю писал, что оный воеводич виленский, «будучи в чужих странах на науке, а послышавши, же мы з неприятелем нашим князем великимъ московскимъ валку ведемо, не бавечи ся болшей в панствах посторонних на двор нашъ приехал, а взновивши в собе зацные поступъки продков и отца своего, на тепер пришлую потребу нашу господарьскую и земскую военную немалый почот людеи ездных и пеших, и стрелбу при них маючи, над повинность земскую великимъ накладом кошътовне ку непоследнейшой войскъ наших оздобе, вывел…».
Представление же о том, насколько велик был сей «великий наклад кошътовный», дают королевские «листы» о службах Яна Иеронима Ходкевича, старосты жомойтского и маршалка земского. В них, в частности, сообщалось, что Ходкевич «з росказания нашого ховаеть его милость певный почет людей служебных, ездных и пешихъ, от немалого час и по сес ден, водле листов наших приповедных, на которые беручи пенези з скарбу нашого земъского, такъже з староства Жомоитского и з ыных держав и тивунствъ, и волостей наших цыншъ, платы и доходы поголовщины и серебщизны, в скаръбъ нашъ земский приходячий, к тому особливе из аренды поборов наших великих и малых, за листы и росказаньемъ нашим, на тые ж служебные певная сума его милости естъ выдана и з ыменем теж его милости власных поголовщизну и серебщизну земскую на сойме уфаленую на тот же люд в заплату оберънул, а не толко на люд служебный, але, будучи его милости з войскомъ нашимъ в земле Лифлянтской, на шпегки, вожы, на вязни и заплату чинечи ротмистромъ пешим на замцех лифлянтских и пушкаромъ на будоване блокгавзу и на фурманы при делех, и на иные розные потребы, на взятые з скарбу нашгого пенезей с платов и с поборов наших, и над пенези поголовные и серебщизные немало своих власных пенезей выложил переводивши маетност свою в заставу, чинечи досыт хутливой службе и повинности своей ку намъ, господару, и Речипосполитой...»,
Пан Иван Ходкевич собственной персоной:
А личные расходы Ходкевича за два года, с 1566 по 1567 гг., составили, между прочим, не много ни мало, а 34083 копы грошей, 37 грошей и 1 пенязь (при том, что общие расходы – 94301 копа грошей, 44 гроша и 4 пенези – т.е. война в Лифляндии больше чем на 1/3 финансировалась из кармана Ходкевича).
И на сладкое - Eques ex Lithuania из той же серии, что и предыдущие эквусы: