Еще раз про то, что никогда не врут так много, как после....
3-4 июля 1555 г. под урочищем Судьбищи, что на востоке современной Тульской области, произошло большое сражение между русскими и татарскими полками, памятное для современников, но практически забытое сегодня – «ертаульная» рать воеводы И.В. Шереметева Большого столкнулась с воинством крымского «царя» Девлет-Гирея I. Не вдаваясь в подробности «Польского похода» Шереметева (надеюсь, и до него дело дойдет, в свою очередь), отметим, что в 2-дневном сражении 7 тыс. русских противостояли 60 тыс. татаринов (согласно заметно преувеличенным летописным свидетельствам), и если в первый день неприятель был побит, то на второй день русские потерпели после упорного сопротивления тяжелое поражение. Однако, не касаясь прочих итогов этого сражения, сравним сведения о его размахе и потерях с обеих сторон (для того, чтобы еще раз убедиться в том, что никогда не врут так много, как после рыбалки, перед выборами и после войны).
По нашим расчетам войско Шереметева имело порядка 10 тыс. ратных людей – около 4 тыс. детей «выборных» боярских с их послужильцами, лучших из лучших, 1-2 тыс. стрельцов и казаков, посаженных на конь для большей подвижности, и 3-4 тыс. кошевых-обозников, всего в сумме до 10 тыс. «людей». Им противостояли главные силы крымского войска – 30-40 тыс. всадников и до 1 тыс. пехотинцев ханского двора вместе с несколькими пушками.
Согласно Никоновской летописи, в сражении было побито и взято в плен 320 детей боярских (в руках торжествующих татарских воинов оказались, к примеру, князь Г.И. Долгорукий Большой, три князя-брата Василий, Иван и Михаил Мосальские, Н.Ф. Плещеев и П.Н. Павлинов из того же рода Плещеевых, отец 4-й жены Ивана Грозного А. Колтовской и многие другие дети боярские и дворяне. Всего же в татарском плену оказалось до сотни детей боярских, многие из них домой так и не вернулись) и 34 стрельца. Синодальный список летописи и Лебедевская летопись приводят сведения о 2 тыс. побитых и плененных детях боярских и 5 тыс. их людей при том же числе убитых стрельцов. Однако такие потери представляются существенно завышенными – при таком уровне потерь (более половины всей рати) исход сражения при Судьбищах можно считать подлинной катастрофой, что неизбежно было бы отмечено в летописях и иных источниках. Поэтому первая цифра выглядит более реальной и правдоподобной. Вместе с тем представляет интерес отмеченное той же Лебедевской летописью соотношение потерь детей боярских и их людей – 1 к 2,5. И если взять за основу 320 убитых и плененных детей боярских Никоновской летописи, то получается, что безвозвратные потери послужильцев составили около 800 чел. В таком случае безвозвратные потери войска Шереметева составили без учета казаков более 1,1 тыс. ратников, т.е. более 10 % личного состава (и это без учета раненых и умерших позднее, как один из воевод Шереметева Степан Сидоров, от ран) – очень высокий уровень потерь для сражений не только XVI, но и XVII вв., тем более, если учесть, это были лучшие из лучших детей боярских.
Потери татар в сражении неизвестны, но, очевидно, они были больше, чем у русских. Во всяком случае, отпущенные из Крыма для сбора выкупа дети боярские Иван Трофимов (юрьевский сын боярский) и Богдан Шелонин (московский сын боярский, умер в 1557 г.) сообщали, что «…у царя у крымского на бою царя и великого князя воеводы боярин Иван Васильевич Шереметев с товарыщи побил многых лутчих людей, князей и мурз и ближних людей, и безчестие царю и убытки, сказывает, в том, что кош у него взяли, те лошади на украйну и увели, а на бою с ним русские немногие люди билися и побили у него многих людей…», и, отступая, хан «назад наспех шел, блюдяся царя и великого князя приходу на собя…». Есть предположение, что в сражении был убит старший сын хана, калга Ахмед-Гирей. И, поскольку в октябре 1555 г. в Москву прибыло крымское посольство, предложившее Ивану с предложением розмена послами и «…чтобы со царем крымскым царь и великий князь похотел миру, а прошлого не поминати,… а кровь бы промежь государей на обе стороны унелася», видимо, хан действительно нуждался в определенной передышке для восстановления сил. К этом добавим, что перед сражением «воинники» Шереметева сумели захватить ханский обоз-кош и вместе с ним 60 тыс. лошадей. Ну и, естественно, был полностью сорван план хана напасть на государеву «украйну» и изрядно ополониться ясырем для продажи на крымских рынках.
Одним словом, как говорится, хан и его воинство тоже огребли по полной программе. Однако, будучи весьма и весьма сильно потрепан, Девлет-Гирей попытался сделать хорошую мину при плохой игре. Сразу после сражения хан прислал в Вильно к Сигизмунду II гонца, «поведаючи о злом умысле великого князя Московского иж мает волю ити под замъки его королевское милости, гдеш он уседши на конь свой з войском своим шол противько ему отпор чинечи». Другой гонец «поведаючи, иж войско московъское пятьдесят тисечей побил и господару, его милости, одного вязня москвитина прислал, а была битва возле Тихое Сосны…». Одним словом, хан постарался предстать перед великим князем литовским и польским королем в образе спасителя Литвы от нашествия тьмочисленной московской рати в расчете на получение вполне конкретных политических и материальных (богатые «поминки» себе, любимому, и своему окружению) выгод. Схожее по характеру послание было отправлено и в Стамбул, где хан расписал свою победу над русским «баном Иваном», побив и взяв в полон ажно 60 тыс. гяуров. Однако хан не стал распространяться о причинах своего поспешного отступления после столь блистательной победы, очевидно, сочтя это не существенной деталью на фоне такой замечательной реляции, живописующей великую победу!
И современный "портрет" Девлет-Гирея * кисти художника Ю. Никитина (правда, хан на нем какой-то смурной вышел - не иначе, как под впечатлением победы при Судьбищах)
По нашим расчетам войско Шереметева имело порядка 10 тыс. ратных людей – около 4 тыс. детей «выборных» боярских с их послужильцами, лучших из лучших, 1-2 тыс. стрельцов и казаков, посаженных на конь для большей подвижности, и 3-4 тыс. кошевых-обозников, всего в сумме до 10 тыс. «людей». Им противостояли главные силы крымского войска – 30-40 тыс. всадников и до 1 тыс. пехотинцев ханского двора вместе с несколькими пушками.
Согласно Никоновской летописи, в сражении было побито и взято в плен 320 детей боярских (в руках торжествующих татарских воинов оказались, к примеру, князь Г.И. Долгорукий Большой, три князя-брата Василий, Иван и Михаил Мосальские, Н.Ф. Плещеев и П.Н. Павлинов из того же рода Плещеевых, отец 4-й жены Ивана Грозного А. Колтовской и многие другие дети боярские и дворяне. Всего же в татарском плену оказалось до сотни детей боярских, многие из них домой так и не вернулись) и 34 стрельца. Синодальный список летописи и Лебедевская летопись приводят сведения о 2 тыс. побитых и плененных детях боярских и 5 тыс. их людей при том же числе убитых стрельцов. Однако такие потери представляются существенно завышенными – при таком уровне потерь (более половины всей рати) исход сражения при Судьбищах можно считать подлинной катастрофой, что неизбежно было бы отмечено в летописях и иных источниках. Поэтому первая цифра выглядит более реальной и правдоподобной. Вместе с тем представляет интерес отмеченное той же Лебедевской летописью соотношение потерь детей боярских и их людей – 1 к 2,5. И если взять за основу 320 убитых и плененных детей боярских Никоновской летописи, то получается, что безвозвратные потери послужильцев составили около 800 чел. В таком случае безвозвратные потери войска Шереметева составили без учета казаков более 1,1 тыс. ратников, т.е. более 10 % личного состава (и это без учета раненых и умерших позднее, как один из воевод Шереметева Степан Сидоров, от ран) – очень высокий уровень потерь для сражений не только XVI, но и XVII вв., тем более, если учесть, это были лучшие из лучших детей боярских.
Потери татар в сражении неизвестны, но, очевидно, они были больше, чем у русских. Во всяком случае, отпущенные из Крыма для сбора выкупа дети боярские Иван Трофимов (юрьевский сын боярский) и Богдан Шелонин (московский сын боярский, умер в 1557 г.) сообщали, что «…у царя у крымского на бою царя и великого князя воеводы боярин Иван Васильевич Шереметев с товарыщи побил многых лутчих людей, князей и мурз и ближних людей, и безчестие царю и убытки, сказывает, в том, что кош у него взяли, те лошади на украйну и увели, а на бою с ним русские немногие люди билися и побили у него многих людей…», и, отступая, хан «назад наспех шел, блюдяся царя и великого князя приходу на собя…». Есть предположение, что в сражении был убит старший сын хана, калга Ахмед-Гирей. И, поскольку в октябре 1555 г. в Москву прибыло крымское посольство, предложившее Ивану с предложением розмена послами и «…чтобы со царем крымскым царь и великий князь похотел миру, а прошлого не поминати,… а кровь бы промежь государей на обе стороны унелася», видимо, хан действительно нуждался в определенной передышке для восстановления сил. К этом добавим, что перед сражением «воинники» Шереметева сумели захватить ханский обоз-кош и вместе с ним 60 тыс. лошадей. Ну и, естественно, был полностью сорван план хана напасть на государеву «украйну» и изрядно ополониться ясырем для продажи на крымских рынках.
Одним словом, как говорится, хан и его воинство тоже огребли по полной программе. Однако, будучи весьма и весьма сильно потрепан, Девлет-Гирей попытался сделать хорошую мину при плохой игре. Сразу после сражения хан прислал в Вильно к Сигизмунду II гонца, «поведаючи о злом умысле великого князя Московского иж мает волю ити под замъки его королевское милости, гдеш он уседши на конь свой з войском своим шол противько ему отпор чинечи». Другой гонец «поведаючи, иж войско московъское пятьдесят тисечей побил и господару, его милости, одного вязня москвитина прислал, а была битва возле Тихое Сосны…». Одним словом, хан постарался предстать перед великим князем литовским и польским королем в образе спасителя Литвы от нашествия тьмочисленной московской рати в расчете на получение вполне конкретных политических и материальных (богатые «поминки» себе, любимому, и своему окружению) выгод. Схожее по характеру послание было отправлено и в Стамбул, где хан расписал свою победу над русским «баном Иваном», побив и взяв в полон ажно 60 тыс. гяуров. Однако хан не стал распространяться о причинах своего поспешного отступления после столь блистательной победы, очевидно, сочтя это не существенной деталью на фоне такой замечательной реляции, живописующей великую победу!
И современный "портрет" Девлет-Гирея * кисти художника Ю. Никитина (правда, хан на нем какой-то смурной вышел - не иначе, как под впечатлением победы при Судьбищах)